20idei_media20
    18.05.2007 01:00
    Рубрика:

    Наум Дымарский: Дебют двух ослов

    Маленькие хитрости больших мастеров

    Андре Арнольдович Лилиенталь родился в 1911 году. Мама его была оперной певицей, выступала на сцене Большого театра. Отец - автомобилист. Когда их мальчику исполнилось два года, мать повезла его в Будапешт, где жил ее отец. Но вскоре началась война, и они остались в Венгрии. Тем временем отца Андре, он был венгерским подданным, в России интернировали и отправили в Оренбург. В результате мать от расстройства потеряла голос и вынуждена была переквалифицироваться в портниху.

    Жили трудно. Андре учился плохо, окончил лишь 5 классов и стал осваивать ремесло портного. Однако вместо портного стал шахматистом. Уже в 19 лет юноша с успехом дебютировал на международном турнире в Париже...

    Он все рвался на свою родину - в Москву. В 1935 году принял участие во втором Московском международном турнире, разделив 8-10-е места. После этого турнира остался в СССР и активно включился в жизнь советской шахматной организации. Сыграл несколько матчей со столичными мастерами - Белавенцем, Юдовичем, Алаторцевым. (В скобках надо бы заметить, что именно о матче Лилиенталь - Алаторцев я, юношей, живя еще в Киеве, писал в местном журнале. Что, наверное, можно считать и началом моей журналистской работы.)

    Затем Лилиенталь получает приглашение и на знаменитый третий Московский международный турнир с участием таких "звездных" шахматистов, как экс-чемпионы мира Ласкер и Капабланка, а также - Флор, Ботвинник, Рюмин, Левенфиш.

    C Андре Лилиенталем Наум Дымарский дружит почти 60 летКогда мы познакомились (это было в 1949 году), Андре уже был гроссмейстером и рассказал мне историю, случившуюся как раз на турнире 1936 года.

    Утром в парикмахерской гостиницы "Националь", где жили иностранные участники, брились легендарный кубинец Хосе Рауль Капабланка и Андре Лилиенталь, тогда еще венгерский подданный. По жребию им предстояло вечером того дня играть между собой в предпоследнем туре. Спортивная ситуация сложилась так, что Капабланка шел на первом месте, опережая на очко Ботвинника, а Лилиенталь - на четвертом.

    - Как собираетесь играть? - спросил кубинец соседа с намыленной щекой.

    - Не знаю, - ответил Лилиенталь.

    - Ничью хотите?

    - Хочу, но не знаю, как это делается.

    - Очень просто, - объяснил Капабланка, - вы играете белыми. Мы разыгрываем дебют четырех коней, быстро разменами упрощаем позицию и расходимся.

    - Я догадывался, - продолжал Лилиенталь, - что кубинец, пользовавшийся успехом у женщин, назначил и на этот вечер рандеву. А значит, мечтал освободиться пораньше.

    В общем, мы пришли в Музей имени Пушкина, где проходил турнир, сели за столик и быстро, как заранее договорились, разыграли дебют. При таком сговоре немудрено, что играл я машинально. И вдруг увидел, что получил худшую позицию. Так расстроился, что сделал еще один плохой ход. Он сделал ответный ход - такой же плохой. Для того, разумеется, чтобы выравнять позицию.

    Между тем время шло, я сделал ферзём уже 21-й ход, положение на доске вроде равное. И пора заканчивать "борьбу". Но по регламенту соглашаться на ничью раньше 30-го хода шахматисты могли лишь с разрешения турнирного комитета. А он был подчинен оргкомитету, который возглавлял видный государственный деятель того времени Николай Крыленко, на общественных началах руководивший Всесоюзной шахматной секцией. Мы с Капабланкой пригласили его к нашему столику, чтобы официально зафиксировать ничью. Неожиданно я по глупости спросил: "Вам нравится, Николай Васильевич, как мы разыграли дебют четырех коней?"

    Крыленко хорошо разбирался в шахматах, скептически взглянул на позицию и шутливо заметил: "По-моему, это был дебют не четырех коней, а двух ослов. Ну, да бог с вами".

    Лилиенталь признался: ему показалось, что стены и потолки музея стали пурпурными от стыда. С тех пор, заключил Андре Арнольдович, какое бы турнирное положение ни занимал мой соперник, я непременно играю, что называется, до последней капли крови...

    К этому рассказу гроссмейстера есть одно добавление. Я вспомнил, что сохранил книгу, посвященную Московскому турниру 1936 года. В конце этой книги, как обычно в турнирных сборниках, приведен указатель дебютов. Дебют четырех коней встретился лишь один раз - у Лилиенталя с Капабланкой. Партия эта опубликована с комментариями кубинского гроссмейстера. После 21-го хода белых и слова: "Ничья" - Капабланка пишет:

    "Естественный результат тактики белых. Если в дебюте четырех коней белые стремятся к ничьей, то черные могут ее избежать только с большим для себя риском. Я считаю, что отступления от избранной мною защиты оказались бы слабыми и предоставили бы белым чувствительное преимущество. В ответственных партиях я принципиально не позволяю себе рисковать, тем более что мое положение в турнире как лидера требовало от меня выдержки и спокойствия".

    Конечно, Капабланка слукавил, решив облагородить договорную ничью серьезным комментарием...

    До получения советского гражданства в 1939 году Лилиенталь выиграл турнир в Ленинграде (1935 г.), а спустя 5 лет стал чемпионом Москвы. Но главное его достижение - дележ первого и второго места с Игорем Бондаревским в чемпионате СССР 1940 года, где Андре опередил Василия Смыслова, Михаила Ботвинника, Пауля Кереса, Исаака Болеславского и других лучших шахматистов страны.

    В 1976 году со своей первой русской женой Евгенией Михайловной Лилиенталь переехал в Будапешт. Возвращение организовал тогдашний венгерский лидер Янош Кадар, большой любитель шахмат.

    ...После большого перерыва мы вновь увиделись с Лилиенталем на "Матче нового века" 2002 года в Московском Кремле.

    На открытии соревнования мы с Андре сидели вместе - в ряду для почетных гостей. На свободном, рядом со мной - справа, месте неожиданно появился Жириновский с громоздкой шахматной доской. И завел со мной разговор, мгновенно перейдя на "ты", хотя никогда до этого мы не встречались. Правда, польстив, заметил, что помнит мои шахматные репортажи.

    Познакомившись с Лилиенталем, Жириновский попросил меня передать гроссмейстеру, что хочет с ним сыграть. Добрый Андре согласился. Я в качестве судьи разрешил начать борьбу, где белые фигуры захватил эпатажный депута. Андре начал партию, двинув вперед королевскую пешку, а через несколько ходов, "забыв" об обещании никогда не делать договорных ничьих, предложил мир. Жириновский, важно подумав, сказал, что согласен. Оказавшись в толпе болельщиков, Владимир Вольфович небрежно заметил: "Пожалел старика и принял ничью"...

     

    Так играл Лилиенталь

    В сокровищницу шахмат вошла другая партия между Лилиенталем и Капабланкой, сыгранная на международном турнире в Гастингсе (1934-1935 гг.)

    Вот ее текст.
    Защита Нимцовича. А. Лилиенталь - Х.Р. Капабланка.
    1.d2-d4 Kg8-f6
    2.с2-с4 е7-е
    3.Кb1-c3 Cf8-b4
    4.a2-a3 Cb4:c3+
    5.b2:c3 b7-b6
    6.f2-f3 d7-d5
    7.Cc1-g5 h7-h6
    8.Cg5-h4 Cc8-a6
    9. e2-e4 (жертва пешки ради атаки в перспективе).
    9....Са6:с4
    10.Cf1:c4 d5:c4
    11.Фd1-a4+ Фd8-d7
    12.Фa4:c4 Фd7-c6
    13.Фс4-d3 Kb8-d7
    14.Kg1-e2 Ла8-d8
    15.0-0 a7-a5
    16.Фd3-c2 Фс6-с4
    17.f3-f4 Лd8-c8
    18.f4-f5! (делая этот ход, встретивший осуждение многих комментаторов, белые уже предвидят возможную жертву ферзя и теперь напряженно ждут ответа противника).
    18.... е6-е5
    19. d4:e5 Фс4:е4 (ловушка сработала!)
    20. е5:f6! (жертва сильнейшей фигуры состоялась!)
    20.... Фе4:с2
    21.f6:g7 Лh8-g8
    22. Ke2-d4 Фс2-е4
    23.Ла1-е1 Кd7-c5
    24.Ле1:е4+ Кс5:е425.Лf1-e1 (заключительный ход комбинации, после которого белые остаются с материальным перевесом).
    25.... Лg8:g26. Ле1:е4+ Кре8-d7. Черные сдались, не дожидаясь очевидного ответа.
    27.Ле7+.

    Насколько хрестоматийна эта партия, свидетельствует и такой эпизод.

    У Лилиенталя сложились теплые дружеские отношения с Бобби Фишером. Настолько, что президент ФИДЕ Кирсан Илюмжинов встретился с американским экс-чемпионом, дабы вручить ему гонорар в 100 тысяч долларов за изданную у нас, но своевременно не оплаченную книжку именно на квартире Лилиенталя в Будапеште.

    А познакомились гроссмейстеры на матче Фишер-Спасский. Когда Лилиенталя представили Фишеру, американец, протягивая руку, вместо традиционного приветствия, произнес: "А, е6: f6!"